Босвелл
Да пребудет с Вами Безмолвие Камня
ГЛАВА
ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Брекен старался держаться между Мандрейком и Гротом Темных Созвучий, понимая, что в случае опасности он сможет скрыться в находящемся за этим гротом лабиринте, где Мандрейк наверняка заблудится.
Эта осторожность и предусмотрительность оказались совсем не лишними, ибо Мандрейк в конце концов заметил-таки присутствие Брекена.
— Тихо, девонька, — шикнул он на Виолету. — По-моему, я слышу шаги Крота Камня...
Брекен вздрогнул и попытался неслышно перейти в один из соседних туннелей, но Мандрейк, всегда отличавшийся исключительной остротой слуха, тут же разгадал его намерение и понесся за ним.
Если что-то и позволяло Брекену уйти от Мандрейка, так это совершенное знание туннелей. Он вбежал в Грот Темных Созвучий и тут же бросился ко входу в седьмой туннель, возле которого до сих пор лежал кротовий скелет. Остановившись между двумя огромными кремневыми зубьями, он обернулся ко входу в зал. Дождавшись того момента, когда в гроте появился Мандрейк, Брекен принялся тихонько мычать, обратив рыльце к каменной сове. Это произвело неожиданный эффект. Громовые звуки, зазвучавшие в ответ, наполнили Брекена необычайной силой. Плечи и лапы стали мощнее, зрение прояснилось и обострилось. Теперь он свободно различал противоположную стену грота, что в обычных условиях было решительно невозможно. Он ясно видел Мандрейка, ошарашенного ужасными оглушительными звуками. Брекен бесстрастно наблюдал за ним, разглядывая его крупное тело, огромные, размером с небольшого крота, лапы, налитые кровью злобные глаза. Все это его нисколько не пугало. Он откуда-то знал, что Мандрейк не сможет добраться до него, пока в гроте раздается этот звук.
Брекен неожиданно ощутил непреодолимое желание мучить и терзать Мандрейка, ему стало казаться, что он превратился в гигантскую хищную сову, что жаждала его крови. Самым скверным было то, что он совершенно забыл о своем желании спасти дочь и вывести ее из Древней Системы. С прежним бесстрастием он взирал не только на Мандрейка, но и на крошечную Виолету, вошедшую в зал вслед за Мандрейком и спокойно, не обращая никакого внимания на наполнявшие его звуки, проследовавшую в его центр.
Брекен широко расставил лапы, выгнул спину и, хищно ощерившись, вновь замычал, вернее, уже заревел, — он начинал терять контроль над своим телом, темные, исполненные злого начала звуковые вибрации объяли его душу.
В чувство его привела Виолета. Когда она увидела, что Мандрейк остановился ни жив ни мертв, оглушенный странными громкими звуками, не вызывавшими у нее никаких особенных ощущений, она изумленно покачала головкой и пошла в направлении источника этого звука. Она увидела белый скелет, но он нисколько не испугал ее, потому что она не имела ни малейшего представления, что это такое. Куда больше ее заинтересовало то, что находилось за скелетом. Это был недвижно застывший на месте крот с широко раскрытыми глазами и оскаленными зубами. Крот издавал диковинные, неведомо что означающие звуки. И тут Виолету осенило — это и был крот камня! Крот, которого разыскивал Мандрейк! Подбежав к этому непонятному созданию, Виолета осторожно коснулась его лапы и с удивлением поняла, что она покрыта такой же, как и у всех прочих кротов, шерстью. Крот был настоящим!
Прикосновение ее лапки привело Брекена в чувство — злые чары спали с его души, и он пришел в себя. Звук, наполнявший собой каменные своды грота, постепенно затих, кошмарное видение отступило.
Вконец измученная Виолета захныкала. Едва услышав ее плач, Мандрейк рванулся к ней. Брекен подтолкнул Виолету ко входу в туннель и прошептал:
— Слушай меня, Виолета! Ты побежишь по этому туннелю и спрячешься в той норке, которая попадется на твоем пути первой, поняла? Я за тобой приду. Беги!
Она узнала голос крота. Это был знакомый Ру, который время от времени приходил к ним в гости. Какое облегчение! Она послушно припустила со всей прытью, на которую только была способна.
— Беги! — кричал он ей вслед. — Беги!
В эту минуту зал вдруг наполнился новыми звуками, поразившими обоих кротов, — они услышали топот множества кротовьих лап и низкое утробное рычание объятых злобой, жаждущих крови животных.
Мандрейк остановился и обернулся. И тут они оба увидели, как в грот вошли один, другой, третий крот... Они выходили из восточного туннеля, связанного со склонами. Среди прочих кротов, которые все продолжали прибывать, Брекен и Мандрейк увидели Руна. Боевики дружно скандировали: «Смерть ему! Смерть злодею!» — и явно собирались напасть на Мандрейка.
— Вон он! — завопил Рун, указывая когтистой лапой в центр подземного зала.
Мандрейк недоуменно разглядывал боевиков. Они его особенно не интересовали. Он отыскал наконец Крота Камня и потому не хотел тратить время на такие пустяки, как Рун и толпа тупоголовых боевиков. Неужели они вздумали угрожать ему? Мандрейк рассмеялся, покачал головой и, повернувшись к ним спиной, вновь устремился к Брекену.
— Он удирает! — торжествуя, завопил -Рун, и этот его крик придал смелости боевикам, пустившимся за Мандрейком в погоню. Несколько особенно ретивых кротов догнали его прежде, чем он успел добраться до кремневых ворот, и с визгом бросились в атаку. Мандрейку пришлось повернуться к нападавшим мордой; Брекен же, воспользовавшись этим, юркнул в туннель и побежал за Виолетой, решив, что обитатели данктонской системы обезумели вконец.
Мандрейк широко расставил когти правой лапы и изо всех сил ударил нападавших, убив разом трех могучих кротов. Что-что, а сражаться он умел. После этого он сделал шаг назад, сбросил со своей широкой спины еще двух противников и раздавил их тяжеленными лапами. Резкий выпад левой, и еще два крота рухнули бездыханными. Его движения выдавали в нем опытного бойца, никогда не испытывавшего горечи поражений. Со всех сторон он был окружен мертвыми и умиравшими кротами. Сделав еще один шаг назад, он вновь взмахнул правой лапой, после чего противники лишились еще двух воинов. Он язвительно рассмеялся и вдруг взревел так грозно, что у нападавших сердца, что называется, ушли в пятки, — нападать на него не осмеливался уже никто, жизнь кротам еще не надоела. Рун же не уставал призывать их к бою. Конечно, Мандрейку ничего не стоило покончить и с ним, но он вспомнил о Кроте Камня и решил предпочесть этого грозного противника расшумевшейся черни, возглавляемой жалким мерзавцем Руном.
Мандрейк приостановился у входа в туннель, заметив, что боевики хоть и медленно, но все же двинулись вслед за ним. Разглядев с обеих сторон от себя кремневые зубья, он зарычал и ударил по одному из них с такой силой, что каменный свод рухнул, перекрыв боевикам вход в туннель.
Когда пыль улеглась, Рун и его товарищи увидели белый кротовий череп, взиравший на них пустыми глазницами. Сам же скелет оказался погребенным под слоем пыли и каменной крошки.

Брекену приходилось тащить Виолету едва ли не на себе, так ему хотелось поскорее выбраться из Древней Системы, по которой носился безумный Мандрейк. Они прошли по кольцевому коридору и оказались в туннелях Брекена.
Он решил не останавливаться там и поспешил к тому выходу, который вел в сторону пастбищ. Утро выдалось серое и пасмурное, земля была мокрой от талого снега. Стоило им выбраться на поверхность, как их заметил один из боевиков, предусмотрительно расставленных Руном по поверхности всей Древней Системы. Боевики ожидали Мандрейка, и потому появление другого крота было для этого стража полнейшей неожиданностью. Брекен моментально юркнул назад, толкая Виолету перед собой; он понимал, что боевик вряд ли сразу покинет пост, и потому надеялся поспеть к другому выходу из своей системы.
То обстоятельство, что они едва не попали в лапы боевиков, сыграло позитивную роль, поскольку с этой минуты Брекен стал предельно внимательным и осторожным. Немного подумав, он решил, что им следует убраться от Древней Системы как можно дальше и найти безопасное место. Единственным известным ему безопасным местом была та нора в Болотном Краю, в которой все последнее время скрывалась Ребекка.
Об их путешествии, которое длилось целых три дня, теперь известно все, поскольку Виолета не только запомнила его на всю оставшуюся жизнь, но и смогла внятно рассказать о нем другим кротам (рассказ этот включен в «Системные Реестры», которые хранятся в библиотеках Аффингтона).
О чем Виолета никогда не говорила, так это почему, собственно, их странствие было столь долгим. Дело в том, что по малолетству она не умела быстро передвигаться и не понимала серьезности угрожавших им опасностей. Она могла умереть от переутомления, их могли заметить рыскавшие повсюду боевики, январский холод мог заморозить их до смерти, она же непрерывно изводила Брекена вопросами: «Что это еще за крот камня?», «Я устала, и вообще, куда мы идем?» или «Если тот крот был Мандрейком, то как же звали другого большого крота?». Помимо прочего, она то и дело оглашала окрестности плаксивым требовательным голоском: «Я хочу есть!»
Конечно же, все это не могло не раздражать Брекена, однако умиление детской непосредственностью Виолеты было сильнее.
Боевики начали разыскивать их с того самого момента, как заметили их в первый раз. Они бегали туда-сюда, пытаясь напасть на след Брекена и Виолеты. Брекену удавалось скрываться от преследователей в ложбинках и канавках, как-то ему даже пришлось спешно рыть нору, поскольку боевики приближались к ним сразу с нескольких сторон. Его выручала сверхъестественная способность (развитая во время его одиноких скитаний по лабиринтам Древней Системы) находить единственно верный путь и выбираться из самых затруднительных ситуаций. Брекен объяснял позднее свой успех тем, что ручейки талой воды смывали как их следы, так и их запах.
Итак, когда Брекену и Виолете оставалось до норы Келью совсем немного, боевики уже буквально дышали им в затылок. Одной из причин этого было то, что в их поисках решил принять участие сам Рун, оставивший Мандрейка в лабиринтах центральной части Древней Системы. Он выставил возле вершины нескольких караульных, которые должны были присматривать за Мандрейком, и поспешил вместе со всеми остальными боевиками вниз, чтобы разобраться со странной парочкой, таинственным образом скрывшейся из туннелей Древней Системы.
К тому моменту, когда Брекен наконец понял, что его появление возле норы Келью выдаст с головой Ребекку и Комфри, все подходы к ней были уже отрезаны боевиками. Единственное, что он мог сейчас сделать, это предупредить Ребекку о надвигающейся опасности.
На третий день путешествия, около полудня, Брекен и Виолета добрались до норы Келью. Боевики находились где-то совсем неподалеку, и поэтому он послал в нору Виолету, которая должна была оповестить обитателей этих сырых туннелей о его появлении, сам же залег возле входа, приготовившись к отражению атаки противника.
Виолета без колебаний направилась в глубь туннелей, надеясь на то, что ей встретится какой-нибудь добрый крот, который накормит ее червяками. При мысли об этом у нее потекли слюнки, и в тот же миг перед ней появился Меккинс, встревоженный неожиданным шумом.
— Привет, — изумленно поздоровался он. — Кто
ты?
— Виолета. Я хочу кушать.
— Все понятно. Думаю, Ребекка тебя накормит.
— Он там, — сказала Виолета, указывая на вход в туннель, оставшийся у нее за спиной. — Он просил меня сказать вам об этом.
Увидев Брекена целым и невредимым, Меккинс вздохнул с облегчением, но вместе с тем не мог не поразиться его изможденному виду. Но достаточно было Брекену поведать о своих злоключениях, как все стало понятно.
— Я и сам пришел сюда только для того, чтобы переправить Ребекку и Комфри в более безопасное место, — заметил Меккинс. — Теперь можно ожидать чего угодно. Ясно одно — нужно уходить за пределы системы.
— Но куда? — спросил Брекен.
— Нужно идти к Розе и просить ее отвести вас на пастбища. Можно было бы отсидеться в ее норе, но, боюсь, защиты одной Розы недостаточно. Других вариантов нет...
Брекен валился с ног от усталости, однако был полон решимости сразиться с любым врагом и то и дело озирался по сторонам.
— Я думаю, сюда боевики пока не явятся, — сказал Меккинс.
— Увы, они гонятся за нами по пятам, — вздохнул Брекен. — Их очень много, к тому же они полны решимости изловить нас. Несколько раз им это едва не удалось. Боюсь, Меккинс, что уходить нужно прямо сейчас... Вы уж извините...
— Послушай, приятель. Таких, как ты, поискать надо... Чем лучше я узнаю тебя и Ребекку, тем меньше понимаю. Вот только не надо передо мной извиняться. Посмотри, сейчас здесь никого, верно? В любом случае эту нору они сразу не найдут, поэтому спокойно забирайся внутрь и немного передохни. А я вас покараулю. Кстати, пришли сюда Келью — ей все равно нечего делать...
Меккинс прекрасно понимал: случись что, Келью вряд ли поможет ему, но он понимал и то, что Ребекке и Брекену она будет только мешать. «Пусть они проведут вместе хотя бы несколько минут», — подумал он, буркнув при этом вслух:
— Давай-давай, пошевеливайся...
Меккинс на сей раз ошибся. Брекен был слишком утомлен, Ребекка — испугана, Комфри — неприятно поражен крупными размерами и незнакомым запахом невесть откуда заявившегося к ним крота. Лишь Виолета ни о чем не беспокоилась. Брекен опустил голову на лапы и с любопытством взглянул на тощего нервного Комфри. Нет, Виолета определенно нравилась ему больше! Он перевел взгляд на Ребекку. Кто бы мог подумать, что совсем недавно они вдвоем смогли проникнуть в центр Древней Системы... Казалось, это было не с ними...
Они сидели в маленькой грязной норе; воздух был спертым и сырым, из стен сочилась вода. Мир казался им изменчивым и жестоким, а ужасная система Мандрейка постепенно превращалась во что-то и того хуже. Брекен внезапно почувствовал страшную усталость — ему надоело постоянно убегать и скрываться от единоплеменников. Больше всего на свете ему хотелось выбраться на поверхность и в последний раз сразиться с врагами... С этой мыслью он и заснул.
Ребекка смотрела на него, будто видела впервые, и удивлялась тому, что этот совершенно чужой ей крот вызывает у нее такой интерес.
«Кто же он на самом деле?» — думала она. Ей хотелось привлечь к себе Комфри и сказать ему: «Смотри, это — твой отец. Его зовут Брекен. Это очень смелый и отважный крот». Впрочем, у нее хватило ума не делать этого.
У Комфри хватало и своих проблем — он испуганно смотрел на Виолету, которая, заметив его, мгновенно ожила, забыв и об усталости, и о мучившем ее голоде.
— Как тебя зовут? — спросила она.
— К-к-комфри, — еле слышно пролепетал он.
— А почему ты так плохо говоришь? Молчание.
— Если тебя интересует мое имя, то знай — меня зовут Виолетой.
— От-ткуда ты? — боязливо спросил Комфри.
— Из туннелей Ру, рядом с которыми живет Крот Камня.
— Кто такой К-крот Камня?
— Вот же он, глупышка, — ответила Виолета, указывая на спящего Брекена.
Заметив, что ее провожатый спит, она неожиданно расстроилась и почувствовала себя страшно одинокой. Ведь, кроме него, у нее теперь никого не было.
Ребекка притянула малышку к себе и мягко проговорила:
— Расскажи-ка мне, что там у вас случилось, моя хорошая...
Услышав ласковый, участливый голос, Виолета мгновенно успокоилась. Можно было подумать, что она разговаривает не с Ребеккой, а с Ру. После того как Виолета ответила на все вопросы Ребекки, она неожиданно спросила:
— А что теперь?
Бедная малышка, сколько ей пришлось перенести. Дочь Брекена... и сын Брекена... Если, кто-то и мог заняться детьми, это была именно она, Ребекка.
— Ребекка! Брекен! — В нору вбежала Келью. — Вставай, Брекен! Сюда идут боевики!
Как изменилась Келью с той поры, как в ее нору пришла Ребекка! Да, шкура ее оставалась такой же облезлой, но дух, дух ее теперь стал совершенно иным, что не могло не повлиять и на тело, в котором появились сила и известная стать.
— Ребекка, вам нужно немедленно уходить отсюда! — прибавила она.
В нору спустился Меккинс.
— Они совсем рядом, — выпалил он. — Еще немного, и они обнаружат эти туннели. Один из выходов находится рядом с болотом. Я поведу вас туда!
Брекен не двинулся с места. Мало того — он даже не шелохнулся. Надоело убегать и прятаться...
— Идите. Я останусь здесь. Попытаюсь хоть немного задержать их.
Меккинс и Ребекка запротестовали, Брекен нехотя повернул к ним голову. В его взгляде читалась решимость поступить именно так, а не как-то иначе — спорить тут было не о чем.
— Именно я привел их сюда, поэтому я и уведу их. Вы пойдете в одну сторону, а я — в другую. Не волнуйся, Меккинс, вызывать их на бой я не собираюсь — я ведь не сумасшедший. Но если мне действительно удастся отвлечь их внимание на себя, вам и им, — он указал на Комфри и Виолету, — легче будет добраться до Целительницы Розы.
Виолета расплакалась, но Брекен посмотрел на нее с такой любовью, что она замолчала и прижалась к теплому боку Ребекки.
— О тебе позаботится Ребекка, — ласково произнес Брекен. — А я потом к вам приду. Только смотри, больше не верещи так, слышишь?
Брекен и Ребекка встретились глазами, в которых вновь вспыхнул тот же чудесный свет, который наполнял их души в Самую Долгую Ночь, когда они находились в самом сердце Древней Системы. «Нет, он не исчез, тот чудный свет, и он будет гореть вечно...» — подумала Ребекка.
— Я тоже никуда не пойду, — неожиданно сказала Келью. — В конце концов, это мои туннели, и я буду защищать их до последнего вздоха. Где еще я смогу найти себе жилище.
Меккинс только головой покачал и тут же ушел, уводя за собой Ребекку и малышей. В норе стало тихо.
— Я покажу тебе один туннель, который ведет на восток, — сказала Келью. — Он достаточно протяженный. Меккинс с Ребеккой и детьми идут на запад, а ты пойдешь на восток. Но сначала я попробую отпугнуть их...
Вскоре они услышали доносившийся сверху топот — боевики не заставили себя долго ждать. Келью прибегла к своему старому, испытанному способу.
— Болезнь, — прошипела она, повернувшись ко входу в нору.— Зараза...
Это позволило им выиграть несколько секунд, но тут послышался холодный властный голос:
— А ну-ка, живо спускайтесь вниз, а то хуже будет!
Сидевший в центральной норе Брекен вздрогнул от неожиданности — это был голос Руна! Удар, тяжелое сопение, и вот уже в нору хлынули боевики.
Брекен бросился в туннель, указанный ему Келью, и вскоре оказался на поверхности. Ночь была на удивление темной. Он несся по мерзлому грунту, поворачивая то в одну, то в другую сторону, стараясь производить побольше шума. Брекен бежал на северо-восток, к болоту. Боевиков вокруг было столько, что он то и дело едва не сталкивался с ними, впрочем, стоило ему затаиться, как они начинали гоняться друг за другом. Затихнув в очередной раз, он услышал, что звуки погони стали смещаться куда-то на запад, в том же направлении, в котором ушли Меккинс, Ребекка, Виолета и Комфри. Брекену не оставалось ничего другого, как вновь покинуть свое убежище и вновь поднять шум.
Забрезжило холодное утро. Лес, полный ненависти и страха, сковало морозом. Иней, разукрасивший ветви деревьев и покрывший сплошным белым слоем землю, наполнял его обманчивым покоем, однако каждое движение оборачивалось хрустом мерзлых листьев и звоном ледяных иголок.
Брекен совершенно выбился из сил и вздрагивал от каждого шороха. Ему хотелось побежать в ту сторону, где находились боевики, и, представ перед ними, объявить во всеуслышание:
— Вот я! Вот! Все кончено. Можете делать со мной все, что угодно...
Но тут его слуха достиг далекий шорох, и он вновь бросился наутек, по-заячьи петляя и запутывая следы. Он и сам не понимал, откуда берутся у него силы, казалось, еще немного, и он замертво рухнет наземь... Топот кротовьих лап, хруст инея... Если бы он просто гулял по лесу, эти одетые в белое ветви и чудесный звонкий ковер ему бы очень понравились... Но, увы, происходящее мало походило на прогулку.
Заря постепенно разгоралась, Брекен тем временем приближался к лесной опушке, за которой начиналось болото. Он чувствовал впереди открытое пространство и поэтому пытался держаться поближе к большим деревьям. Однако там уже находились боевики — он слышал их беготню, хриплые крики, скрип и хруст ледяной корки, покрывавшей землю. Его оттесняли к болоту.
Справа и слева шумы и крики, прямо — гибельная пустошь, откуда никто еще не возвращался. Куда же деться несчастному кроту? Где отыскать спасение?
Вскоре он был вынужден покинуть лесные пределы. Брекен кубарем скатился с низкого бережка и оказался под старой проволочной оградой, за которой стеной вставали неведомые ему болотные травы с необычным запахом. Справа из леса вышли два боевика и сразу заметили его — они приближались к нему, широко расставляя свои могучие лапы и грозно раздувая ноздри. Брекен взглянул налево и увидел, что и оттуда к нему крадется несколько боевиков. Он в отчаянии посмотрел на крутой берег, с которого только что свалился. Как ныло все тело... Как он устал, как изнемог... Сможет ли он вскарабкаться обратно?..
И тут он увидел наверху Руна. Тот стоял прямо над ним, бесстрастно наблюдая за его судорожными метаниями. Кошмар стал явью. Торжество Руна. Тот явно собирался что-то сказать. Разверстая пасть, страшные длинные когти, боевики с обеих сторон...
Отвернувшись от них, Брекен уставился на выбеленную инеем стену высоких иссохших трав и, не долго думая, нырнул вперед, оставив позади изумленные крики, — туда, где живут длинноногие птицы с жуткими голосами, широкими крыльями и длинными острыми клювами, которым ничего не стоит убить любого крота. Крики же становились все тише и тише.
— Он побежал на болото!
— Но кто это? Я этого ненормального впервые вижу!
— И часа не пройдет, как он, дурак, утонет или птица какая его заклюет!
— Рун, что это за тип?
— Тот, кого мы и ловили, — ответил Рун. — Будете охранять опушку до той поры, пока я не буду твердо уверен, что он уже не вернется...
Тишина сошлась над Брекеном. Лес остался далеко позади, он же устало брел по кочкам и промерзшим насквозь лужам. Ни пищи, ни крова, ни надежды... Один средь мертвой мерзлой пустоши. Назад возврата нет.
Так начался для него этот страшный день. Над головой шуршал сухой тростник, под ногами была твердая как камень, смерзшаяся болотная жижа. Брекену мучительно хотелось есть. За долгим кошмарным днем пришла морозная ночь. Наступил новый день, — снедаемый отчаянием Брекен пытался грызть стебли травы. Казалось, что опасности подстерегают его на каждом шагу. Еще один день. Холодный яркий свет солнца, при котором Брекен чувствовал себя беззащитным, словно блоха на открытой лапе. Ночь и стужа. День и ужас. Пронизывающие ветры, и он, покачивающийся от голода. Тело замерзшей насмерть птицы, изуродованное здешними, неведомыми ему хищниками. Он хотел было вонзить в мерзлую плоть зубы, когда вдруг с неба на него набросились вороны, и он вынужден был бежать от них под зловещее кружение черных птиц и оглушительное хлопанье их огромных крыльев.
И, наконец, Брекен столкнулся с самым ужасным, что только можно себе представить, — с вязкой болотной жижей. Подул теплый ветер, и уже вскоре травы стали заметно мягче, а земля почти оттаяла. Под его усталыми лапами захлюпала вода. Дальше — больше, Брекен начал вязнуть в болотной грязи. Все его брюхо было перепачкано липким илом, по которому он теперь полз. Все, что у него было в этой жизни, осталось далеко позади... Но кто скажет, что понуждает крота бороться со смертью? Какая сила заставляет его раз за разом извлекать из вязкой грязи усталые лапы?
Его продвижение (разве он понимал, куда он продвигается?) сильно замедлилось. Он знал, что нельзя останавливаться, ибо тогда его поглотит болотная трясина. Потом Брекена стало клонить в сон, он полз словно в полудреме. На небе вновь появилась огромная черная ворона, она кружила над ним, оглашая пустошь хриплым резким криком. Сжав зубы, Брекен продолжал ползти вперед, ведь любая, даже краткая, остановка была равносильна смерти.
Его старания не пропали даром. В конце концов Брекен приблизился к стене, которой заканчивалась северная часть болота. Земля здесь стала намного суше, и он поспешил взобраться на одну из кочек, оттуда влез еще выше, внезапно почувствовав запах сырой холодной норы. Вороны так и кружили у него над головой, и ему хотелось поскорее спрятаться от них в каком-нибудь укромном месте. Он пополз вдоль стены и внезапно увидел перед собой огромный круглый туннель (это была дренажная труба). Не долго думая, Брекен юркнул в него, и в тот же миг с неба обрушились черные крылья и просвистел страшный вороний клюв, едва не ухвативший его за задние лапы. Брекен отшатнулся в глубь туннеля и тут же понял, что тот слишком крут. Он попытался удержаться, широко расставив свои ослабевшие лапы, но это уже не помогло ему — он заскользил куда-то вниз по скользкому илистому дну странного туннеля. Брекен решил, что настал его смертный час.
Туннель закончился, едва успев начаться. Брекен увидел перед собой круг яркого света, мысленно представил себе, как летит с высокого обрыва, и в ужасе закрыл глаза. Однако падения так и не последовало — вместе с водой и жирной грязью он достаточно мягко съехал на дно бетонной дренажной канавы.
Когда он наконец открыл глаза, его изумленному взору предстали два крота, копавшихся в грязи, которая съехала вместе с ним из наклонного туннеля,— очевидно, они искали в ней червей или какую-то иную снедь. Выглядели эти кроты, что называется, не блестяще — худые, грязные, неухоженные. Почти сразу между незнакомцами вспыхнула драка, причем силы их были явно неравны. К тому моменту, когда Брекен понял, что здесь происходит, крот, который был послабее и помельче, уже сдал свои позиции и, прихрамывая, поспешил отойти в сторонку.
Его более мощный соперник вернулся к грязной куче, на которой восседал Брекен, и продолжил копаться в ней без былой спешки. Второй крот издалека наблюдал за этими раскопками — вдруг что-нибудь перепадет и ему.
На Брекена неожиданно нахлынула ярость. Он резко поднялся с земли. Неужели он бежал из Данктона только для того, чтобы вновь столкнуться с дерущимися кротами, да еще в таком непотребном и зловонном месте?
Ему разом вспомнились Рун и Мандрейк, боевики и смерть Кеана, Рут и Уиттир, все кроты, так или иначе угрожавшие ему в то или иное время, от сражений с которыми он уклонялся. Кровь ударила ему в голову. Он зарычал, угрожающе расставил когти и пошел в атаку на рывшегося в грязи кроте. Он не испытывал при этом ни малейшего страха и действовал совершенно бездумно. Лапы и когти работали так, словно в этой жизни он только и делал, что дрался, каждый удачный удар наполнял его сердце еще большим гневом и яростью. Противник, который явно превосходил его и размерами, и силой, сначала обомлел от неожиданности, затем испугался и решил не продолжать боя. Он опустил рыльце, выражая этим свою покорность воле победителя, и потрусил в дальний конец канавы.
Брекен, который буквально трясся от гнева, проводил его пылающим взглядом и повернулся к хилому кроту, смотревшему на него во все глаза. Брекен и сам не знал, чего он ждет от незнакомца, однако поведение последнего озадачило его донельзя. Вместо того чтобы поблагодарить своего защитника и спасителя, он с видом явного превосходства спросил:
— Кто ты и откуда?
Брекена так поразила несусветная наглость незнакомца, что он сперва хотел и ему дать взбучку, но вовремя остановился, вспомнив, что имеет дело с тщедушным калекой.
— Ну ты даешь...— усмехнулся он и, покачав головой, ответил: — Я Брекен. Брекен из Данктона.
Его ответ потряс незнакомца так, что в течение какого-то времени он не мог вымолвить ни слова.
Наконец он оправился от изумления и, сделав шаг к Брекену, воскликнул:
— Ты говоришь о Данктонской системе? Брекен кивнул и тут же спросил:
— Ну а ты-то сам кто? Именем Камня, ответь мне...
— Босвелл из Аффингтона, — ответил крот.
Конец книги «Летнее солнцестояние»

@темы: Летнее солнцестояние, книги