17:42 

Летнее солнцестояние. Глава 19

Димена
Не целуй в нос спящего дракона.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Если с детством Брекен распрощался в тот день, когда умер Кеан, а он вернулся к норе Ру, то возмужание его было долгим и трудным, и началось оно в потаенных глубинах Древней Системы, в которую он затем отправился. Прежде всего Брекен занялся исследованием ее центральной части, где никто не бывал с той давней поры, когда кроты оставили эту систему, чтобы уже никогда не возвращаться в нее.
Он надеялся, что на сей раз безбоязненно войдет в Грот Темных Созвучий, однако надеждам его не суждено было оправдаться, — едва он оказался возле грота, на него опять напал страх. С восточной стороны, откуда он проник в зал, увидеть совиную голову было невозможно, однако звуки, которыми оглашался грот, не становились от этого менее ужасными. Собравшись с духом, Брекен двинулся прямиком к тому месту, где высилась страшная каменная голова; его рыльце подрагивало от волнения, шерсть встала дыбом, словно он уже вступил в смертельную схватку с грозным противником.
Вскоре он очутился перед поблескивающим серебристо-черными глазами древним изваянием и смог заглянуть в пустые глазницы кротовьего черепа, лежавшего перед седьмым туннелем, что уходил куда-то вниз. Брекен облегченно вздохнул. И череп, и скелет были, в сущности, всего лишь костями, которые не могли причинить ему никакого вреда. После того как у Брекена на глазах умер Кеан, он стал относиться к смерти совершенно иначе. Глядя на останки этого давным-давно умершего крота, он испытывал известную скорбь и одновременно силился понять, каким образом здесь мог оказаться этот костяк. Конечно, Брекена оставили далеко не все страхи, но скелета он уже нисколько не боялся, а потому осторожно обогнул его и вошел в седьмой туннель.
Это был самый обычный туннель, имевший гораздо меньшие размеры, чем остальные древние туннели, и лишенный каких-либо украшений. Вскоре он закончился другим туннелем, шедшим слева направо.
Брекен свернул и быстро побежал по этому туннелю (который, как потом выяснилось, замыкался кольцом), поднимая меловую пыль, накопившуюся здесь за долгие годы. Стены кругового туннеля-коридора, проходившего по твердым меловым породам, удивили его грубостью отделки.
Кроме того входа, через который он попал в круговой коридор, здесь имелось еще восемь входов (или, если угодно, выходов). Семь из них были выложены кремнем и вели к центру круга. Из каждого такого туннеля слышалось неумолчное бормотание, которое не столько пугало, сколько смущало Брекена, ибо походило на услышанный с большого расстояния разговор нескольких самцов, говоривших то громче, то тише, — сначала слово брал кто-то один, потом другой, третий и так далее.
Восьмой ход вел в простой туннель, уходивший в направлении периферийной части системы, откуда Брекен и пришел сюда. То здесь, то там на стенках подземного кольца виднелись свисавшие сверху корни, из чего можно было заключить, что сейчас он находился на краю прогалины, в центре которой стоял Камень. По краям этой прогалины росли могучие буки, через корневую систему которых ему еще предстояло пробираться.
На то, чтобы обойти весь круг, у него ушло около трех часов. На этой глубине еды уже не было, и потому голодный и усталый Брекен вернулся в Грот Темных Созвучий и вышел из него через восточный туннель, в котором он в любом случае смог бы чем-нибудь поживиться.
Хорошо выспавшись и прихватив с собой изрядный запас червей, которых он оставил в тайнике, находившемся в круговом коридоре, Брекен выбрал один из семи туннелей и направился к центру круга, откуда по-прежнему доносилось непонятное бормотание. Он надеялся, что все тайны Древней Системы станут известны ему уже в ближайшие час-другой.
Туннель оказался довольно узким и не слишком-то аккуратно прорытым, он проходил по подпочвенному слою, имел примитивные округлые своды и простой утоптанный пол. Вскоре Брекен подошел к развилке, он выбрал туннель, отходивший вправо, однако буквально через несколько минут оказался у новой развилки. Вдобавок ко всему туннель стал петлять, резко свернул в сторону, пересекаясь не раз и не два с другими туннелями и то и дело разветвляясь. Кроме того, чем дальше заходил Брекен, тем громче становилось то странное зловещее бормотание, которое так перепугало его в Гроте Темных Созвучий, в то время как эхо его собственных шагов возвращалось к нему едва ли не стократно, приходя с разных сторон, множась десятками голосов, сбивая с толку. Он замер, теперь уже совершенно не понимая, куда он идет — вперед или назад, от центра Древней Системы или к ее центру.
На то, чтобы возвратиться назад, ему понадобилось два часа — его выручили те обстоятельность и терпение, с которыми он шел по системе, отмечая каждый поворот и запоминая характерные приметы пройденных туннелей и переходов.
Все это время Бревен не переставал размышлять о том, чем, собственно, может быть вызвано таинственное зловещее бормотание. Звуки эти, то мягкие и приглушенные, то резкие и пронзительные, вызвали вдруг в его сознании образ трущихся о землю и друг о друга корней могучего бука, обвивавших нижнюю, скрытую под землей часть Камня. И как только он не сообразил этого раньше!
Когда наконец Брекен добрался до безопасного кругового коридора и немного утолил голод, ему тут же страшно захотелось вернуться назад и пройти туннель до конца — ведь он был так близок к заветной цели!
То, что последовало затем, заняло не минуты и не часы, а целых пять дней. Этот опыт и поныне считается одним из самых поразительных образчиков туннельного анализа, проведенного кротом-одиночкой. Туннель, полнившийся сотнями эхо, был вырыт древними обитателями этой системы именно так, чтобы оградить Камень от таких не в меру любопытных кротов, каким был Брекен, — выйти из этой разветвленной, чрезвычайно запутанной системы могли немногие. Прежде входы в эти туннели охранялись кротами, которые попросту не пропустили бы Брекена дальше Грота Темных Созвучий. Но разработчики и строители Древней Системы предвидели, что все здешние обитатели могли погибнуть вследствие некоей катастрофы или бедствия, и потому оснастили подходы к Камню разветвленной и чрезвычайно запутанной системой туннелей-лабиринтов, по которым и бродил Брекен.
Его способ отличался продуманностью и методичностью, хотя и требовал немало времени. Брекен помечал каждую развилку и каждый боковой туннель, считая путь, избранный им в данную минуту, «главным». Если этот путь замыкался на себя или заканчивался тупиком, он помечал его особым образом и выбирал в качестве «главного» следующий путь. Вначале он продвигался вперед крайне медленно, но через какое-то время понял, что в некоторых туннелях корни производят более громкие звуки, после чего стал ориентироваться именно на них, отыскивая «главный» туннель на слух. Время от времени эхо все-таки обманывало его, и он начинал кружить на месте или заходил в очередной тупик. Но как бы то ни было, он явно приближался к центру круга, о чем свидетельствовал усилившийся шум, производимый корнями огромного бука. Брекену то и дело начинало казаться, что еще немного, и он окажется у цели, однако ощущение это каждый раз оказывалось ложным — цель ускользала от него снова и снова.
Он заметил и новое явление — вибрацию стен туннелей. Последняя была наиболее ощутимой именно в тех туннелях, где яснее всего слышались звуки: скрипам, протяжным стонам и постукиванию вторили дрожь и толчки, которые Брекен ощущал лапами.
Возбуждение его росло с каждым часом. Наконец звуки сделались еще громче, а туннели перестали петлять. Брекен ускорил шаг и очутился в туннеле, не имевшем никаких боковых отклонений и развилок. Морочивший его мириадами ходов и звуков лабиринт остался позади, но теперь стоны, скрипы и вздохи так оглушали его, что сердце Брекена вновь замерло от ужаса.
Он стоял среди живых корней одного из тех огромных буков, что защищали Камень. Корни находились в непрерывном движении, отвечая на покачивание колеблемого ветром ствола и раскидистых ветвей, которые поддерживались ими и получали от них, корней, живительные соки. Брекен видел множество корней — толстых и тонких, прямых и извивающихся. Каждый корень издавал свой особый звук, который не был похож ни на один другой. Брекен внезапно понял, что путь вперед для него закрыт — корни постоянно перемещались с места на место, покачивались и подергивались, отчего этот путь — если он вообще существовал — представал непостоянным, изменчивым, ненадежным.
В довершение ко всему у этого странного грота не было стен. Корни виднелись не только впереди, но и со всех сторон, там, где должны были находиться стены.
Кое-где Брекен различил оплетенные корнями крупные комья земли и камни, которые либо упали сверху, либо были подняты этими извивающимися живыми корнями с пола. Порой с корней, находившихся в постоянном напряжении, осыпались пыль, песок и мелкие камешки. Где-то посередине грота находился вертикальный корень, который периодически поднимался вверх и тут же опускался вниз. При подъеме корень захватывал с земли большой вытянутый кусок мела, который был во много раз больше самого Брекена; но уже в следующую минуту с грохотом ронял его вниз, поднимая облака пыли.
В некоторых местах корни, уходившие под земляной пол туннеля, вырыли такие глубокие ямы, что к ним страшно было даже приближаться.
Брекен долго наблюдал за этим жутким зрелищем. Наконец он повернул назад и по лабиринту многозвучных запутанных туннелей вернулся в круговой переход. Пробираться между этими кошмарными живыми корнями ему не хотелось. Он еще не был готов к этому.
Брекен и тут выказал себя умелым и предусмотрительным исследователем. Некий инстинкт, подкрепленный почтительным отношением к Древней Системе, понуждал его запомнить разведанный маршрут если и не навсегда, то надолго. Поэтому, подкрепившись и передохнув, он мысленно прошел его от начала и до самого конца, перебирая в памяти все характерные приметы пути.
Проделав это два-три раза, он настолько освоился с этим сложным маршрутом, что теперь мог бы пройти его даже с закрытыми глазами. После этого он принялся исследовать следующий туннель, используя прежнюю тактику, что позволило ему сэкономить массу времени.
Вскоре он уже научился проникать в центральную часть из трех разных туннелей; это привело его к выводу, что многоголосый лабиринт окружает Грот Корней со всех сторон. Сказать о том, что находится за ним, было невозможно. Для разрешения этой загадки нужно было обладать большой отвагой и помимо прочего редкой удачливостью.
Когда Брекен попробовал пройти через Грот Корней — а произошло это несколько позже, — попытка эта закончилась полнейшей неудачей. И не то чтобы он испугался самих корней или не сумел выбрать нужное направление в их дебрях. Причина была в другом.
Брекен прошел в тот раз всего десять ярдов, после чего им стали овладевать всевозможные сомнения. Он никак не мог взять в толк, зачем он вообще сюда пришел и куда хочет пройти. Плохо соображая, что с ним происходит, он покинул Грот Корней и опомнился лишь через несколько часов, дивясь своему поведению.
В следующий раз он предпринял более решительную попытку и углубился в Грот настолько, что корни скрыли от его глаз вход в туннель. Однако вскоре он заметил, что отметки, оставляемые им на земле, исчезают едва ли не мгновенно, потому что пол в гроте буквально ходил ходуном; к тому же у него вдруг возникло нелепое чувство, будто за ним наблюдают откуда-то слева. Но кто это мог быть? Крот? Зверь? Брекеном овладела паника, с которой он уже не мог совладать, и он поспешил убраться из Грота Корней, боясь только одного — что ему не удастся найти дорогу назад, ко входу в туннель.
Он сделал и третью попытку. В этот день на поверхности установилось полное безветрие и корней почти не было слышно. Сначала все шло хорошо, но затем Брекена внезапно сразила такая смертельная усталость, что ему отчаянно захотелось улечься спать прямо на корни... Он с трудом заставил себя повернуть назад и еле волоча ноги дотащился до туннеля. Таким образом, и третья попытка закончилась неудачей.
Самым удивительным было то, что все эти необъяснимые чувства и беспричинные страхи проходили, стоило ему оказаться возле входа в туннель. В корнях уже не чувствовалось ничего необычного — корни как корни, каких он видывал множество.
В конце концов Брекен решил устроить перерыв и отправиться на поверхность — ему пора было немного проветриться, ведь он провел в непрерывных изысканиях множество дней. Он потерял счет времени, полагая, что с той поры, как он покинул Ру, минуло пятнадцать или двадцать дней.
Когда же наконец он выбрался на поверхность, то не поверил своим глазам. Октябрь подходил к концу. Деревья по большей части были уже голыми, холодный ветер раздраженно трепал оставшуюся кое-где листву.
И тут до Брекена дошло, что он провел в туннелях Древней Системы много недель. Это обстоятельство ошеломило его — что это за система, если крот теряет в ней чувство времени?
Брекен поежился, чувствуя, как холод забирается ему под шкуру, и решил, что ему следует отправиться в гости. Единственным местом, куда он мог пойти, была нора Ру. Она радовалась и его приходу, и его уходу... Он рассмеялся и заспешил вниз, на склоны, с наслаждением вдыхая знакомые лесные запахи.
Оказавшись в норе Ру, он вновь рассмеялся, ибо увидел в ней таких кротов, с которыми ему еще никогда не доводилось иметь дела, — крошечных кротышей. Ру принесла потомство всего несколько дней тому назад и потому не слишком-то обрадовалась его неожиданному визиту. Впрочем, она и не гнала его — ведь он мог ловить для нее червей и оборонять ее дом.

@темы: Летнее солнцестояние, книги

   

Данктонский лес

главная