Босвелл
Да пребудет с Вами Безмолвие Камня
ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В течение первых двух дней после ухода Халвера Брекен безвылазно сидел в его норе. С одной стороны, он был серьезно напуган предупреждением Халвера, с другой — не мог уйти, не расправившись с довольно-таки приличными запасами червей, сделанными Халвером на черный день. Ему казалось, что с ним в любую минуту может случиться что-то ужасное, и потому вздрагивал при каждом звуке и начинал тревожиться, если в норе устанавливалась тишина.
На третий день запасы червей иссякли, а Брекеном овладело странное беспокойство. Он успел истомиться настолько, что былые страхи его уже нисколько не пугали. Почувствовав, что от входа веет теплом, он, не долго думая, выбрался на поверхность, решив не отходить далеко от норы. Ближайший к норе Халвера выход находился под сенью буков, немного пониже буки уступали место дубам и смешанному лесу, знакомому Брекену по низинной части Данктона.
Буковый лес по-прежнему казался ему странным и непривычным. Здесь было светлее и чище, чем под дубами, однако растительность совершенно отсутствовала — ни тебе орешника, ни боярышника, ни остролиста. Чистый воздух и покрытая лиственным ковром земля поражали Брекена своей необычностью. «Если такова и вершина холма, — подумалось ему, — нет ничего удивительного в том, что древние кроты отличались от нас, кротов современных». Он исходил туннели Халвера вдоль и поперек и сделал вывод, что система ходов явно великовата для старого крота, чем и объясняется ее плачевное состояние.
Восточная сторона халверовских владений была самой старой, самой обветшавшей и самой запутанной. Брекен решил, что Халвер просто-напросто дополнил давно заброшенную систему собственными туннелями. Это обстоятельство заинтересовало его, и он стал разыскивать нору, бывшую некогда центром этой старой системы, правда поиски эти так и не увенчались успехом. Все туннели, уходившие вверх, были перекрыты, причем перекрыты давным-давно, ибо стены их оказались не временными перегородками, а настоящими тупиками. Тем не менее, простучав их когтями, Брекен пришел к выводу, что туннели идут дальше. Он хотел было разрыть одну из таких засыпок, но тут же передумал, решив, что хозяину системы Халверу это может не понравиться.
Он продолжил свои изыскания. Они продвигались достаточно медленно, поскольку Брекен временами удалялся в нору Халвера и предавался там молчаливым раздумьям, одновременно пытаясь представить себе строение и очертания всей Данктонской системы. Конечно же, он еще не успел побывать в нескольких весьма важных ее районах — в Древней Системе, Истсайде и Болотном Крае, но это не помешало ему составить определенное понятие как о них самих, так и об их связи друг с другом. Достаточно кроту выйти из родной норы и оказаться в туннеле или, тем более, выбраться на поверхность, чтобы нора эта предстала ему в ином свете. Нечто подобное произошло и с Брекеном — Вестсайд казался ему теперь небольшой, окраинной частью единой системы.
На седьмой день после ухода Халвера Брекен вновь выбрался на поверхность, чтобы понежиться на солнышке. Он отыскал и съел несколько червей и принялся, подобно Халверу, «вслушиваться в голос леса». Основная часть звуков слышалась со стороны его низинной части, где росли дубы, в кронах которых жило множество птиц. Здесь же, на склонах, царила необычная тишина, воздух был на удивление прозрачен и чист. Здесь с ним могло приключиться все, что угодно. Все, что угодно. Брекен прижался к земле, глядя на юг, в сторону лежавшего далеко внизу Бэрроу-Вэйла. За спиной у него простиралась вверх Древняя Система.
Справа, с востока, сквозь молодую буковую листву просвечивали лучики солнца. Слева, но только далеко-далеко внизу находился Вестсайд, живший своей обычной, размеренной жизнью, — Эспен и Рут ловили червей, Буррхед выступал на собрании старейшин... Над его головою раскинулся огромный небесный свод, уходивший за пределы Болотного Края. Брекен неожиданно понял, что Данктонская система всего лишь система, но никак не мир. Когда-нибудь, подобно небосводу, и он шагнет за ее пределы, ведь в этом мире возможно все...
Он ощутил неведомые ему дотоле волнение и трепет — Древняя Система, на краю которой он сейчас находился, влекла его к себе. Он почувствовал себя древним кротом, взирающим на мир с высоты. Халвер совсем не случайно избрал эти земли местом своего жительства — они лежали на границе древности и современности, Востока и Запада. Сердцем Брекена овладели восторг и ликование — ему хотелось устремиться в какие-то бескрайние дали — неведомые и полные чудесных тайн — или хотя бы просто побегать по лесу. Вероятно, он так и поступил бы, если бы в этот момент не раздался знакомый звук, — со стороны дубравы появился некий неведомый ему крот. Неизвестный, двигавшийся с востока на запад, неожиданно скрылся под землей — во всяком случае, Брекен уже не слышал характерной кротовьей поступи. Халвер вошел бы в родную систему не таясь, но этот крот явно хотел проникнуть в его туннели украдкой. Брекен струсил и, поспешив вернуться в туннель, замер неподалеку от входа в нору Халвера — при необходимости он мог убежать отсюда в любую сторону. Он прекрасно знал систему старого крота и, скорее всего, сумел бы без труда уйти от чужака.
Неизвестный крот прошел несколько туннелей системы и вновь выбрался на поверхность. Он рыскал по ней до тех пор, пока не нашел главного входа, находившегося в нескольких кротовьих ярдах от того места, где укрылся Брекен. Бежать было поздно.
Молодой крот оказался в довольно-таки дурацком положении — он охранял систему, принадлежавшую другому кроту, не состоявшему с ним в родстве. Неизвестный бесшумно проник в чужую систему и застыл в ее главном туннеле.— тихий, как сама смерть. Брекен легонько пошевелился, извещая незнакомца о своем присутствии, — таиться до бесконечности не было смысла.
— Кто ты и что ты здесь делаешь? — грозно проревел незнакомец.
У Брекена поджилки затряслись. Ему следовало бы ответить на вопрос наглого пришельца точно таким же вопросом, но у него не хватало на это ни мужества, ни присутствия духа. Крот явно был матерым и жестким; Брекен тут же понял, что поединок ему в любом случае не выиграть, и решил не раздражать незнакомца понапрасну.
Не успел он выбраться из туннеля, как перед ним вырос чужак — уверенный в себе, спокойный, властный.
— Меня зовут Рун, — изрек крот. — Не вздумай темнить. Отвечай прямо — кто ты и что ты здесь делаешь?
Он сделал еще несколько шагов вперед. Брекен впервые в жизни встретился с кротом, который при желании мог бы убить его в любую минуту. Во взгляде Руна чувствовалась безликая и безразличная сила. И куда только делась недавняя отвага Брекена... Его душу объяла непроницаемая черная мгла — ему хотелось бежать, бежать куда угодно... Рун казался огромным и всесильным, он зловеще надвигался на него, такого маленького, грозя раздавить собой его тщедушное тельце...
— О, господин Рун. Меня зовут Брекен, я пришел сюда из Вестсайда и заблудился... — захныкал Брекен.
От напряжения и ужаса голосок его стал неожиданно высоким и писклявым. Брекен украдкой взглянул на устрашающую фигуру Руна, пытаясь понять, как тот отреагирует на его слова. Он готов был выполнить любой его приказ. Если бы Рун приказал ему лечь на спину и начать скрести потолок, он, не задумываясь, выполнил бы и эту его команду. Однако Рун продолжал так же молча сверлить его взглядом, очевидно ожидая от него дальнейших объяснений. Брекен решил воспользоваться еще одной фразой из дежурного набора «маленького крота, который потерялся».
— У меня кончились черви, а в норе этой никого не оказалось — вот я здесь и остался...
Рун прекрасно знал, что перед ним сын Буррхеда, и, хотя сразу было видно, какое это глупое, беспомощное создание, за одно это его следовало бы пристукнуть на месте, он решил пока Брекена не трогать. Не стоит лишний раз раздражать Буррхеда и всех прочих вестсайдцев. Время для этого еще не пришло. Он угрюмо смотрел на заикающегося подростка, силящегося найти хоть какие-то оправдания. Рун искренне считал — убей он сейчас этого заморыша, Буррхед будет обязан ему по гроб жизни.
— Что значит «никого не оказалось»? А я? Слушай меня внимательно. Сматывайся в свой Вестсайд, — чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше для тебя... — процедил Рун сквозь зубы. — Кротам запрещено покидать свою территорию. Был бы ты хоть чуточку постарше, я прибил бы тебя на месте, понял? Если тебя остановят на пути в Вестсайд, скажешь, что это я послал тебя назад. Но смотри* ни шагу в сторону. Можешь идти.
— Да, господин Рун, я все понял... — поспешил заверить его Брекен и жалобно, словно крот, только что лишившийся когтя, добавил: — Благодарю вас, мой господин. Я тут же отправлюсь домой. Спасибо вам большое.
С этими словами он выскочил из норы, хотя уже и не чаял вновь оказаться на свежем воздухе.
Он трясся от страха, нещадно потел, бежал сломя голову — все разом, — пытаясь избавиться от тьмы, посеянной Руном в его душе. Еще никогда в жизни он не пугался так сильно — Рут, странные звуки на поверхности и даже Буррхед рядом с Руном казались пустяком.
Брекен остановился только тогда, когда он вновь оказался среди дубов. Вернуться в Вестсайд он, конечно же, не мог — от Буррхеда и Рута ему не будет житья; вместе с тем, теперь он не мог оставаться и в системе Халвера. Идти было некуда. Что же делать, как отыскать Халвера?..
Он видел Руна, который являлся старейшиной, и это означало, что собрание старейшин уже закончилось. Стало быть, в скором времени сюда вернется Халвер... Халвер скажет, куда ему следует идти и что ему следует делать... Эта мысль понравилась Брекену, и он, не долго думая, свернул с дороги, ведущей в Вестсайд, и направился в направлении Истсайда, обходя склоны стороной. Он решил найти главный туннель, по которому Халвер спускался в Бэрроу-Вэйл и которым, судя по всему, воспользовался Рун. Рун! Только теперь Брекен понял, что Рун и был той опасностью, которую предвидел Халвер. Рун пришел сюда для того, чтобы убить старика.
Он ускорил шаг и уже не пытался таиться и прятаться — он слишком спешил. Времени уже не было. Сухая листва громко шелестела под его лапами. Времени не было. Он бежал, спешил, несся вдоль склона, пытаясь обогнать время. Его страх перед Руном исчез перед необходимостью разыскать Халвера и предупредить его об опасности.
Он бежал по лесу, со всех сторон его окружали опасности, при этом голова его была чистой и ясной, как воздух после ливня. Внезапно им овладело странное, неведомое прежде возбуждение. Тело полностью повиновалось ему. Все способности и таланты, коими он обладал, работали теперь разом, помогая ему разыскивать нужный туннель. Решить подобную задачу смог бы разве что Рун, да еще один или два крота из Болотного Края. Брекен же знал, куда ему следует идти. Он искал туннель так же уверенно, как оса ищет свое гнездо, как сова ищет добычу. Он чувствовал малейшее изменение температуры, он обладал острым нюхом и редкостным чувством направления. Инстинкт никогда не подводил его. Брекен на миг застыл, почувствовав под толщей земли ход, ведущий в направлении Бэрроу-Вэйла, и понесся вверх по склону, боясь, что Халвер опередит его.
Вскоре он уже был неподалеку от норы старого крота, где его внимание привлек неприметный ход, в который он и нырнул. Оказавшись в туннеле, Брекен припал к земле и навострил слух. Он не ощутил ни малейших вибраций — туннель был пуст. Если Халвер успел покинуть этот ход, догнать его уже не представлялось возможным. Брекен надолго задумался, опустив мордочку на лапы и прикрыв глаза, как это делал Халвер, когда он прислушивался к голосу леса. Тем временем полуденное светило, освещающее поверхность земли, стало постепенно клониться на запад.
И тут Брекен ощутил легчайшую вибрацию и тихое, едва заметное дуновение. К нему приближался крот. Он напряженно застыл, размышляя о том, что он станет говорить, если столкнется с неизвестным кротом. Его-де направил этим путем Рун, приказавший Брекену как можно скорее вернуться в Вестсайд. Крот подошел уже совсем близко. Решив не тратить время зря, Брекен почел за лучшее назваться.
— Привет! Я — Брекен!
Крот замер, и тут же Брекен услышал его тихий смех.
— Я это уже понял! И кто это научил тебя слоняться по чужим туннелям? — Это был Халвер. Брекен перевел дух. Халвер же, как ни в чем не бывало, продолжил: — Брекен, мальчик мой, времени у нас в обрез, а сделать надо много! Я полагаю, Рун обнаружил тебя в моей норе и отправил восвояси?
Брекен печально кивнул.
— Не знаю даже, чего он хотел — убить меня на месте или очередной раз предупредить, что, как ты понимаешь, лишено всяческого смысла, — заметил Халвер. — В любом случае я не стану возвращаться в свою нору — зачем рисковать понапрасну? Тем более, мы с тобой уже и так встретились. До Самой Долгой Ночи осталось всего девять дней. Мы не станем возвращаться в мои туннели, лучше спрятаться в каком-нибудь другом месте. Думаю, нам следует направиться вверх, к Камню, и переждать это время, укрывшись в его тени. Тебе придется научиться многому, Брекен, очень многому...
Брекену внезапно показалось, что туннель наполнился новыми вибрациями. Ему захотелось покинуть его как можно быстрее.
— Сюда направляются какие-то кроты, — прошептал он.— Я слышу — вернее, чувствую — это...
Халвер покосился на молодого крота, припавшего к земле рядом с ним,— мордочка повернута куда-то в сторону, тело напряжено. Ему стало страшно за Брекена. Собственная судьба Халвера особенно не волновала — в любом случае жить ему осталось совсем недолго. Этому же юнцу предстояло свершить столь многое, что Халвер просто не мог не беспокоиться о нем.
— Нам пора идти, — прошептал Брекен. — Пожалуйста, пойдемте!
Халвер согласно кивнул и, не мешкая, выскочил на поверхность, согретую лучами полуденного солнца.
Он повел Брекена за собой, обходя стороной собственные туннели, по которым еще совсем недавно бродил Брекен. Прямо перед ними стоял тенистый буковый лес, не вызывавший у старого крота особых эмоций и чрезвычайно пугавший своей тишиной Брекена. Дубы, наполненные птичьим гомоном, по ветвям которых сновали бесчисленные дрозды и белки, остались позади. Брекен поежился.
— Давайте задержимся здесь, — сказал он, вторя голосу властного инстинкта. — Подождем вечернего ветра, а как только поднимется шум, продолжим восхождение.
Халвер довольно ухмыльнулся. Он поступил бы точно так же. Судя по всему, за время своих странствий по системе юный крот успел научиться многому. В то же самое время Брекен был излишне пуглив и шарахался буквально от каждой тени, то и дело заставляя Халвера вздрагивать от неожиданности. Впрочем, сейчас им действительно имело смысл остановиться.
Халвер молча наблюдал за тем, как Брекен роет временную нору. Рядом с мощным корнем дуба, видневшимся неподалеку, он казался особенно уязвимым и тщедушным.
Халвер исполнился уверенности в том, что его долгое ожидание, последовавшее за прошлой Серединой Лета, было не напрасным. Недавние сомнения и отчаяние совершенно оставили его.
Как часто он просыпался среди ночи с мыслью о том, почему смерть не приходит за ним и после шести Самых Длинных Ночей. Шесть Ночей! Страшно подумать! Когда долгие зимние кротовьи годы сменились весенней порой, ему было тяжелее всего — ведь он знал, что пары у него уже не будет. Как часто он засыпал с желанием больше никогда не пробуждаться... Во что обратилась его жизнь? В бесконечные ахи и охи, болезни и недуги, страхи и сомнения. Впрочем, вскоре его согрела мысль о том, что Целительница Ребекка вновь поселилась в системе, и тогда в его душе зародилась слабая надежда на то, что в скором времени в системе может произойти нечто значительное. Нечто значительное. Ему вспоминались слышанные в детстве истории о Ребекке. В ту пору он считал ее реальной кротихой, живущей где-то неподалеку и ходившей по тем же туннелям, что и он сам. Теперь-то он знал, что Ребекка существует реально, пусть большую часть его жизни она находилась за пределами системы и вернулась в нее только перед самой его смертью.
— Старый глупый крот, — проворчал он себе под нос, — все б тебе вспоминать...
— Халвер, нора готова, — нарушил Брекен ход его мыслей. — Пока не поднимется ветер, мы будем сидеть в ней.
Старый крот смиренно направился к норе. Что он может дать этому юнцу в оставшееся время?
Он может рассказать ему древние легенды и научить его исполнению ритуала, передав ему тем самым бесценное кротовье наследие, которым, увы, желают овладеть очень и очень немногие.
Увидев, что Брекен собирается сидеть в норе до наступления ночи, Халвер решил приступить к его обучению немедленно, выбрав для начала сказание о Мертоне, аффингтонском избраннике, о котором ему поведал отец, а отцу — последний из посетивших Данктонский Лес летописцев.
В этом сказании речь шла о кроте, целью и смыслом жизни которого стало сохранение тайной песни Аффингтона, что пелась избранными кротами всего один раз за весь годичный цикл. Как ужасался Брекен, слушая рассказ о чуме, унесшей жизни большинства летописцев, современников Мертона, как радовался он, узнав о том, что Мертону, тайно заучившему сокровенную песнь, удалось покинуть Аффингтон и остаться в живых. На склоне лет он решил вернуться в родной Аффингтон и научить песне юных кротов. Мертон надеялся, что рано или поздно — если на то будет воля Камня — эту песнь будут петь не только избранные кроты, но все кроты, живущие на свете.
— Так и случилось? — тихо спросил Брекен, когда Халвер закончил свой рассказ. — Кроты Аффингтона поют эту тайную песнь и поныне?
Халвер пожал плечами. Что он мог ответить юному кроту? Он с грустью вспомнил о том, что за время его жизни система навеки утратила большую часть своих ритуалов.
— Возможно, — ответил он печально. — Но, знаешь, есть одно поверье... Отец говорил мне о том, что возле Аффингтона находится особый Камень. Кажется, он называл его Поющим — этот Камень звучит на ветру... Ну так вот. Когда этот Камень пропоет семь раз, тайную песнь запоют все кроты.
Халвер остановился на этой истории не случайно — он понимал, что она не может не взволновать Брекена. Так оно и вышло. Брекен дрожащим голосом спросил:
— О чем же эта песнь?
Халвер надолго замолчал — он и сам хотел бы это знать. В свое время он задал его отцу, но так и не получил сколько-нибудь вразумительного ответа. Он мог ответить на него разве что в терминах Данктонского Леса, в котором он и провел всю свою жизнь. Халвер полагал, что в истории Данктона случались времена, когда вера в Камень и его почитание становились тайными и сокровенными; сохраняли же их, единственно, те храбрецы, что могли довериться невидимой силе, отказываясь от гарантированных жилья и пищи, которые могла даровать им такая система, как Данктон.
Вопрос явно смутил его. Чему он может научить этого юношу, если и сам ничего не знает? И все-таки отступаться он не вправе... Халвер рассчитывал на то, что древние легенды смогут направить Брекена в нужную сторону и без его, Халвера, участия, тем более что надеяться ему было больше не на что.
Легенду эту принес в Данктонский Лес летописец, имени которого не помнил уже никто. Она передавалась из поколения в поколение, подобно той песне, о которой шла речь в сказании. Когда-то отец рассказал ее Халверу, теперь Халвер передал ее Брекену, чтобы тот носил ее в своем сердце до самой смерти.
Казалось, Брекен задремал, убаюканный этой красивой древней историей, на деле же он еще никогда не чувствовал себя столь бодрым и полным сил. Сказание странным образом вывело его за пределы Данктонского Леса. Он вновь ясно ощутил, что Данктон — всего лишь одна из систем, одно из мест, один из уголков этого мира. О том, в чем состоит его призвание, Брекен пока мог лишь гадать, но в том, что таковое реально существует, он нисколько не сомневался.
Наверху, на поверхности земли, загулял ветерок. Громко зашелестела сухая буковая листва. Один из листьев залетел было к ним в нору, но тут же взмыл вверх и замер уже возле ствола могучего бука. Это и был долгожданный вечерний ветерок. Свет мерк по мере того, как светило опускалось к далеким холмам, которых не дано было увидеть ни одному из кротов Данктона.
— Пора, — заметил Брекен. — Укажите направление и следуйте за мной. Я смогу почувствовать опасность заранее...
Они стали подниматься в направлении на юго-запад, поскольку возле норы Халвера их мог поджидать Рун. Первый поход в Древнюю Систему Брекену представлялся совсем иначе — ему казалось, что он будет бодро взбираться все выше и выше, а высоко в небе будет сиять солнце... На деле же стояли глубокие сумерки, а вместо торжественного восхождения странникам приходилось продвигаться короткими перебежками. С другой стороны, Брекен и мечтать не мог о том, что его провожатым и спутником в этом путешествии станет старый крот, к которому Брекен испытывал глубочайшее почтение и любовь.
Чем выше они поднимались, тем темнее становилось вокруг, однако вершина холма притягивала теперь Брекена куда сильнее, чем в начале подъема. Он чувствовал себя кем-то вроде удачливого охотника на червей, почуявшего добычу. Они перебирались от дерева к дереву, от корня к корню, по самым темным и укромным местам. То и дело на их пути возникали меловые прогалины. Кроты пытались обходить их стороной, боясь, что на белом фоне они могут стать легкой добычей для хищников, притаившихся в ветвях деревьев. В одном месте им пришлось перебираться через хитросплетение корней огромного, поваленного бурей дерева. Кроты прекрасно понимали, что в его густой кроне может скрываться кто угодно.
Когда они поднялись несколько повыше, Халвер внезапно остановился и положил лапу на плечо Брекену.
Мы находимся на территории Древней Системы, — прошептал он. — Она идет вверх и уходит на ту сторону.
Брекен уже знал об этом, он ощущал под собой древние заброшенные туннели, погребенные под толщей многолетних наслоений. Сердце его частило как безумное — ему казалось, он наконец-таки смог вернуться домой. Он знал, что их окружает Древняя Система, он чувствовал это. Она ждала их прихода много-много лет. Мало того, Брекен чувствовал, что они приближаются к великому Камню.
— Теперь мы пойдем к Камню, — тихо сказал он Халверу. — Об остальном подумаем на месте.
Пришла та минута, которая отделяет день от ночи. Брекен повернул мордочку точно в направлении Камня, хотя он еще никогда не видел его и не бывал в этих местах.
— Здесь нет ни единого крота, — сказал он без тени сомнения. — И в Древней Системе тоже никого нет. Вы это чувствуете?
Халвер не чувствовал ровным счетом ничего, и это его несколько расстраивало. С другой стороны, его смущала излишняя (на его взгляд) уверенность Брекена. Пока Халвер предавался рефлексии, Брекен успел исчезнуть во тьме, и старику не осталось ничего иного, как только последовать за ним. Он ощущал, что с каждой новой минутой у Брекена прибавляется сил. Казалось, сам Камень явил через этого юнца малую толику своих энергий, познать или почувствовать которые сполна не дано никому.
В душу Халвера вошел и покой — покой, который уже не оставлял его до самой кончины. В известном смысле, он стал свидетелем начала великой битвы, начала страшной эпохи испытаний. Происходило именно то, что и должно было произойти; если в этом действе некая роль отводилась и ему, исполнить ее он мог, только придя к миру с самим собой и с окружающей его действительностью.
— Халвер!
Настойчивость, прозвучавшая в шепоте Брекена, показалась Халверу комичной — он удержался от смеха единственно, чтобы не обидеть своего юного товарища. Тот уже бежал ему навстречу — наверняка для того, чтобы поторопить Халвера.
Халвер предстал Брекену настолько кротким и исполненным мира и покоя кротом, что все его былые страхи и нынешнее необычайное возбуждение слетели с него, подобно тому, как пыль слетает с гладкой кротовьей шкурки, — он тут же успокоился и сказал мягко:
— Идем, Халвер! Идем!
В этих словах не было особой нужды, поскольку Халвер уже и так стал подниматься по склону, бормоча что-то невнятное себе под нос.
Вскоре подъем закончился — они взошли на самую вершину холма. Брекен тут же замедлил шаг, понимая, что теперь они оказались в непосредственной близости от Камня. В вышине громко свистел ветер. Казалось, над вершиною холма бушуют невидимые огромные волны, приходящие из ниоткуда и уходящие в никуда.
— Смотри! — прошептал Халвер, указав на прогалину, находившуюся прямо перед ними. — Вот он Камень.
Да, конечно же, это был именно он — огромный, массивный, незыблемый. В десяти или в двенадцати кротовьих ярдах от него стоял старый бук, протянувший свои могучие корни к Камню. С того места, на котором сидел Брекен, эти корни представлялись набегающими на Камень волнами (только на сей раз видимыми), а сам он клонился под их напором в сторону Аффингтона.
Других деревьев на прогалине не было. Когда кроты направились через нее к Камню, ветер заметно поутих. Он остался где-то позади, продолжая свою игру с гибкими стройными деревьями, росшими по краю поляны. Брекену вдруг показалось, что он вступил в неведомый мир, исполненный сверхъестественного покоя. Одновременно с этим он чувствовал далекие громы — отзвуки жизней многих поколений кротов, живших в Древней Системе, раскинувшейся по обе стороны от вершины. Под укрытой листвой землею угадывались гулкие заброшенные туннели. Он находился в самом центре Древней Системы, мало того, он находился дома — в подлинном центре той системы, в которой он был рожден.
Халвер приблизился к Камню и припал к земле, Брекен последовал его примеру. К западу от них начинались луга, с которых и прилетал шумливый, не знавший покоя ветер. На востоке находился обрыв; восходящие потоки воздуха сталкивались здесь с верховыми ветрами и с воем отступали обратно. Снизу, из леса, долетали более мягкие звуки — шелест и шорох листьев. И все-таки возле Камня стояла полнейшая тишина — тишина и покой, каких Брекену еще никогда не доводилось видеть.
Он поднялся с земли и потрусил к той стороне прогалины, на которую указывал слегка накренившийся Камень.
— Халвер, далеко ли отсюда до Аффингтона? — спросил Брекен.
Халвер встал рядом с ним, глядя, как и Брекен, на запад. Он все еще не мог отдышаться после этого бесконечного подъема.
— Далеко, очень далеко, если только за твоей спиной нет Камня.
— Не так уж и далеко...— пробормотал Брекен еле слышно. Он чувствовал, что Аффингтон притягивает его к себе. — Не так уж и далеко, Халвер. Я это чувствую.
Ответ Халвера «далеко, если только за твоей спиной нет Камня» считался стандартным ответом старших кротов на обычный в стародавние времена вопрос пытливых юнцов о том, как далеко от них находится Аффингтон. Только теперь, чувствуя рядом с собой присутствие Брекена, Халвер понял, что ответ этот совершенно точен — направление, заданное Камнем, соответствовало кратчайшему пути до Аффингтона. То, что Брекен моментально нашел нужный край поляны, не могло не удивить старого крота.
— Но скажи, как ты узнал, где находится Аффингтон? — полюбопытствовал Халвер. Брекен поражал его все сильнее.
— Я это почувствовал... Когда Камень остается за спиной, чувствуешь его притяжение. Наверное, ты и сам это знаешь...
Халвер этого, конечно же, не знал, хотя понимал слова Брёкена куда лучше, чем сам Брекен.
Брекен был готов просидеть здесь всю ночь. Заметив это, Халвер обратился к нему:
— Идем, Брекен. Нам нужно где-нибудь спрятаться. Помимо прочего, нужно будет найти червей и передохнуть, верно? Завтра тебе предстоит научиться очень и очень многому.
В конце концов они спрятались среди корней старого бука, росшего возле Камня. Грунт здесь был плотным, однако его покрывал слой перегноя и прошлогодних листьев, которого оказалось вполне достаточно для того, чтобы устроить вполне сносное прибежище. Чем ближе к Камню они находились, тем спокойнее было у них на душе. Рядом с ним они могли не бояться Руна.
Брекен не знал, спал ли он той ночью или бодрствовал, разглядывая Камень. Но как бы то ни было, именно тогда в его сознании запечатлелся изменчивый образ Камня — ночью он был черен как смоль, затем стал темно-фиолетовым, темно-серым, серым и — уже перед самым рассветом — розоватым. В первых лучах утреннего солнца, выглянувшего из-за буков, он стал отсвечивать желтым.,
Когда Брекен проснулся, он увидел над собой охранявшую его покой громаду Камня, серые стволы и яркую июньскую листву буков, бескрайнюю синь небес... Он поспешил стряхнуть с себя листья, сделал несколько шагов вперед и легонько прикоснулся лапой к освещенному утренними лучами Камню.

@темы: Летнее солнцестояние, книги